И никто из них в тот момент не подозревал о существовании Васьки Тарабукина и Славки Канаева. Невозможно о событии или встрече узнать раньше, чем они произойдут…
Ребята выстояли огромную очередь; помявшись недолго, взяли два купейных билета — плацкарта была разобрана. И все равно не стоило горевать: зачем горевать, если поезд понесет их к морю, на лазурный берег, под жаркое солнце, под высокие мохнатые пальмы! «О, море в Гаграх, о, пальмы в Гаграх, кто побывал, тот не забудет никогда…» — слабые от счастья, напевали друзья, выплывая из-под вокзальных сводов на каленые московские мостовые. В запасе было двенадцать часов. Простенький план небольшого путешествия по Москве у них был: сначала — Красная площадь, там посмотреть Кремль, Мавзолей (обязательно — смену часовых!), потом побродить по ГУМу, далее — Оружейная палата, Третьяковская галерея, зоопарк, ВДНХ, Центральный музей Вооруженных сил СССР и — это уж если успеют! — Музей коневодства. Осечек не вышло только по первому пункту: на Красную площадь они попали, Кремль и Мавзолей рассмотрели очень внимательно, дождались смены часовых; потолкавшись в ГУМе, пришли и посмотрели другую смену. Когда покинули площадь, было уже два часа; солнце светило в глаза, асфальт жег ноги сквозь толстые подошвы. Изнывая, они поплелись в очаг культуры, в Третьяковку, и здесь их планчик обнаружил свой первый изъян — галерея оказалась закрытой. Это подкосило друзей: они отдались на волю судьбы, моментально завертевшей их в воронку шумных, заполненных до отказа мельтешением и суматохой московских пространств. Дальше они уже не принадлежали самим себе: что-то ели, где-то бродили, пили газировку, мчались куда-то на автобусе и часу уже в седьмом вечера вдруг обнаружили себя выходящими из кинотеатра в далеких Лужниках, где смотрели арабский фильм.