И вот на основании этих соображений, подкрепляемых надеждой на возможность удачи, Том предоставил галатее идти вперед по течению.

Надежда, по-видимому, не обманула его, — канал действительно расширился, и галатея снова пошла по широкому водному пространству. Рулевой успокоился.

Но, к несчастью, успокоиться ему удалось ненадолго.

Русло опять начало сужаться. Кругом из воды торчали вершины затопленных деревьев. За ними на горизонте виднелись такие же узкие рукава разветвлявшейся реки — если только это была река, — окаймленные купами каких-то необыкновенных деревьев. Прямо перед ним почти на половину своей высоты из воды поднимались гигантские деревья, стоявшие как раз на дороге галатеи.

Том наконец решил лучше остановиться, чем следовать по неверному пути. С силою налег он на руль, рассчитывая повернуть галатею и идти назад по старой дороге. Но из-за силы течения, а также неверного, обманчивого света луны ему не удалось направить галатею в канал, из которого они только что вышли. В отчаянии он бросил руль и оставил галатею на произвол судьбы плыть, куда понесет ее течение.

Наконец он решил разбудить хозяина и остальных мужчин и позвать их на помощь; но прежде чем он набрался храбрости это сделать, предоставленная сама себе галатея вдруг наткнулась на верхушки деревьев затопленного леса и в ту же минуту остановилась.

Треск ломавшихся ветвей разбудил экипаж. Треванио вместе с детьми в тот же момент выскочил из тольдо.

Треванио был не только встревожен, но просто поражен при виде всего случившегося. С таким же выражением лица стоял около него и Мозэ. И только один старый индеец мэндруку, казалось, ясно понимал, в чем тут дело; взволнованным голосом, в котором слышалось больше испуга, чем удивления, повторял он:

— Гапо! Гапо!

— Гапо! — вскричал Треванио. — Что это такое, Мэндей?