Юность, дикая и необузданная, способная кинуться вперед очертя голову! Не понимаю, почему я никогда не был на это способен и даже к этому не стремился. Ах, если бы он был хоть чуточку более диким, более отчаянным в ту ночь, в те времена, когда он с Лилиан...

"Да, когда ты готов черт знает на что в собственной жизни - очень хорошо, прекрасно, но если тут замешан еще кто-нибудь, например молодая девушка из маленького городка, да еще когда она остается, а ты удираешь..." Он с необычайной отчетливостью вспомнил, что в ту ночь, много лет назад, когда он сидел с Лилиан на крылечке перед домом ее отца его рука... Казалось, Лилиан в тот вечер не стала бы возражать, даже если бы ему на ум взбрело бог знает что. Но он подумал, да, он подумал о последствиях. Мужчины должны защищать, охранять женщин, и всякое такое, Лилиан, видимо, была ошеломлена, когда он взял да ушел, хотя, собственно, было уже три часа утра. Она очутилась в положении человека, ожидающего на станции прихода поезда; и вдруг выходит некая личность и пишет на черной доске: "Поезд No 287 отменен", или что-нибудь в этом роде.

Да, он все-таки поступил правильно.

А потом, четыре года спустя, он женился в Нью-Йорке на женщине из хорошей семьи. Даже в таком городе, как Нью-Йорк, городе с огромным населением, ее семья пользовалась широкой известностью. У них всюду были связи.

После свадьбы, правда, он иногда кое-чего не понимал. Случалось, что Гертруда поглядывала на него с каким-то странным огоньком в глазах. Да и тот мальчишка, которого он подобрал на дороге - когда Джон что-то такое ему сказал, у него блеснул в глазах тот же странный огонек. Как неприятно было бы сознавать, что мальчишка на следующее утро намеренно уклонился от встречи.