Неужели они все сказали ему одно и то же, неужели Гертруда, его жена, сказала ему то же самое, лежа на смертном одре? Только улыбка. "Ты всегда так хорошо следишь за собой, не правда ли, Джон, дорогой мой? Ты строго соблюдаешь все правила. Ты не рискуешь ни собой, ни другими".

Однажды, в минуту раздражения, она: действительно сказала ему нечто в этом роде.

II

В городке, расположенном в десяти милях от Кекстона, не было даже парка, чтобы посидеть и подышать воздухом.

А если остаться в гостинице, того и гляди нагрянет кто-нибудь из Кекстона: "Здорово, вы как сюда попали?"

Как тогда ему объяснишь? Ведь он жаждал приветливости тихих вечерних огней и для себя и для старых знакомых, с которыми ему предстояло увидеться вновь.

Он стал размышлять о сыне, которому было двенадцать лет. "Что ж, сказал он себе, - его характер еще и не начал формироваться". До сих пор его сын не замечал чувств других людей, в нем иногда проявлялись эгоизм, равнодушие к другим, несколько неприятное стремление занимать всегда первое место. Все это необходимо было исправить, и притом немедленно. Джон Холден был охвачен тревожными мыслями. "Я должен сейчас же написать ему. Такие привычки легко укореняются в мальчике, а затем и во взрослом человеке,тогда их уже никак не вытравить. На свете такое множество людей! У каждого мужчины, у каждой женщины свой взгляд на жизнь. Быть цивилизованным человеком - это, в сущности, значит помнить о других людях, об их надеждах, радостях и иллюзиях"

Джон Холден шел мимо жилых домов по улице городка в штате Огайо и обдумывал, письмо к сыну, который находился в лагере для мальчиков в Вермонте. Джон был из тех людей, что пишут сыновьям ежедневно. "Полагаю, что так и следует, - сказал он себе. - Нельзя забывать, что у мальчика теперь нет матери".