— Других объяснений не вижу, — сухо ответил Моран.

Он сам чувствовал, что произнес последние слова не очень уверенным тоном. Неужели Таня, так хорошо знавшая своего родственника,н могла столь грубо ошибиться?

— А это что ещё такое, командан?

Баллантайн показал на маленький блестящий предмет, лежавший рядом с шейными позвонками скелета. Наклонившись, Боб подобрал его. по форме и размерам тот напоминал оливку, был сделан из нержавейки, а из почти микроскопических отверстий на его поверхности торчали тонкие, также выполненные в металле, усики.

Боб, не скрывая своего удивления, так и сяк вертел эту стальную оливку в руках, пытаясь открыть её, но обнаружить на поверхности какой-нибудь зазор не смог.

— Странная вещица, — отметил Билл. — Я совсем бы не удивился, окажись она ещё каким-нибудь изобретением покойного месье Минга. Неясно только, для каких целей…

— А вот этот вопрос мы изучим позднее в спокойной обстановке, — ответил Боб, засовывая таинственную находку в карман своей полотняной куртки.

Он показал на гробницу.

— Надо восстановить все в прежнем виде, — приказал он. — Мертвые, даже если их имя — Минг, имеют право на покой.

Друзья вновь принялись за работу, камень за камнем восстанавливая прежнее надгробие. Эта работа заняла довольно много времени и уже подходила к концу, когда Билл вдруг приостановился:

— Тихо!.. Вслушайтесь, командан!

Моран подбросил в пирамиду камень, что держал в руках, и насторожился. Но он не уловил никакого ненормального звука.

— Что такое, старина? Не галлюцинации ли у тебя?

Шотландец покачал головой.

— Нет, это гул работающего мотора. Очень слабый… Еле-еле слышно… Когда мы ещё только-только вошли сюда, я уже отметил посторонний шум, но подумал, что это жужжит какое-нибудь насекомое…

Шотландец снова замер, прислушиваясь. Через пару минут на его широком красноватого цвета лице появилось выражение крайнего изумления.