Долохов хмурился и молчал. Пьер вскочил на окно. Господа! Кто хочет со мною пари? Я то же сделаю, - вдруг крикнул он. - И пари не нужно, вот что. Вели дать бутылку. Я сделаю... вели дать. - Пускай, пускай! - сказал Долохов, улыбаясь. - Что ты? с ума сошел? Кто тебя пустит? У тебя и на лестнице голова кружится, - заговорили с разных сторон. - Я выпью, давай бутылку рому! - закричал Пьер, решительным и пьяным жестом ударяя по столу, и полез в окно. Его схватили за руки; но он был так силен, что далеко оттолкнул того, кто приблизился к нему. - Нет, его так не уломаешь ни за что, - говорил Анатоль, - постойте, я его обману. Послушай, я с тобой держу пари, но завтра, а теперь мы все едем к***. - Едем, - закричал Пьер, - едем!... И Мишку с собой берем... И он ухватил медведя, и, обняв и подняв его, стал кружиться с ним по комнате.

X.

Князь Василий исполнил обещание, данное на вечере у Анны Павловны княгине Друбецкой, просившей его о своем единственном сыне Борисе. О нем было доложено государю, и, не в пример другим, он был переведен в гвардию Семеновского полка прапорщиком. Но адъютантом или состоящим при Кутузове Борис так и не был назначен, несмотря на все хлопоты и происки Анны Михайловны. Вскоре после вечера Анны Павловны Анна Михайловна вернулась в Москву, прямо к своим богатым родственникам Ростовым, у которых она стояла в Москве и у которых с детства воспитывался и годами живал ее обожаемый Боренька, только что произведенный в армейские и тотчас же переведенный в гвардейские прапорщики. Гвардия уже вышла из Петербурга 10-го августа, и сын, оставшийся для обмундирования в Москве, должен был догнать ее по дороге в Радзивилов. У Ростовых были именинницы Натальи, мать и меньшая дочь. С утра, не переставая, подъезжали и отъезжали цуги, подвозившие поздравителей к большому, всей Москве известному дому графини Ростовой на Поварской. Графиня с красивой старшею дочерью и гостями, не перестававшими сменять один другого, сидели в гостиной.