- Да, ваша правда, - продолжала графиня. - До сих пор я была, слава Богу, другом своих детей и пользуюсь полным их доверием, - говорила графиня, повторяя заблуждение многих родителей, полагающих, что у детей их нет тайн от них. - Я знаю, что я всегда буду первою confidente 127 моих дочерей, и что Николенька, по своему пылкому характеру, ежели будет шалить (мальчику нельзя без этого), то всё не так, как эти петербургские господа. - Да, славные, славные ребята, - подтвердил граф, всегда разрешавший запутанные для него вопросы тем, что всё находил славным. - Вот подите, захотел в гусары! Да вот что вы хотите, ma chere! - Какое милое существо ваша меньшая, - сказала гостья. - Порох! - Да, порох, - сказал граф. - В меня пошла! И какой голос: хоть и моя дочь, а я правду скажу, певица будет, Саломони другая. Мы взяли итальянца ее учить. - Не рано ли? Говорят, вредно для голоса учиться в эту пору. - О, нет, какой рано! - сказал граф. - Как же наши матери выходили в двенадцать-тринадцать лет замуж? - Уж она и теперь влюблена в Бориса! Какова? - сказала графиня, тихо улыбаясь, глядя на мать Бориса, и, видимо отвечая на мысль, всегда ее занимавшую, продолжала. - Ну, вот видите, держи я ее строго, запрещай я ей... Бог знает, что бы они делали потихоньку (графиня разумела: они целовались бы), а теперь я знаю каждое ее слово. Она сама вечером прибежит и всё мне расскажет. Может быть, я балую ее; но, право, это, кажется, лучше. Я старшую держала строго. - Да, меня совсем иначе воспитывали, - сказала старшая, красивая графиня Вера, улыбаясь. Но улыбка не украсила лица Веры, как это обыкновенно бывает; напротив, лицо ее стало неестественно и оттого неприятно. Старшая, Вера, была хороша, была неглупа, училась прекрасно, была хорошо воспитана, голос у нее был приятный, то, что она сказала, было справедливо и уместно; но, странное дело, все, и гостья и графиня, оглянулись на нее, как будто удивились, зачем она это сказала, и почувствовали неловкость. - Всегда с старшими детьми мудрят, хотят сделать что-нибудь необыкновенное, сказала гостья. - Что греха таить, ma chere! Графинюшка мудрила с Верой, - сказал граф. - Ну, да что ж! всё-таки славная вышла, - прибавил он, одобрительно подмигивая Вере. Гостьи встали и уехали, обещаясь приехать к обеду. - Что за манера! Уж сидели, сидели! - сказала графиня, проводя гостей.