- Cela nous convient a merveille. 165 Уж на что Суворова - и того расколотили, a plate couture, 166 а где y нас Суворовы теперь? Je vous demande un peu, 167 - беспрестанно перескакивая с русского на французский язык, говорил он. - Мы должны и драться до послэднэ капли кров, - сказал полковник, ударяя по столу, - и умэр-р-рэт за своэго импэратора, и тогда всэй будэт хорошо. А рассуждать как мо-о-ожно (он особенно вытянул голос на слове "можно"), как мо-о-ожно менше, - докончил он, опять обращаясь к графу. - Так старые гусары судим, вот и всё. А вы как судитэ, молодой человек и молодой гусар? - прибавил он, обращаясь к Николаю, который, услыхав, что дело шло о войне, оставил свою собеседницу и во все глаза смотрел и всеми ушами слушал полковника. - Совершенно с вами согласен, - отвечал Николай, весь вспыхнув, вертя тарелку и переставляя стаканы с таким решительным и отчаянным видом, как будто в настоящую минуту он подвергался великой опасности, - я убежден, что русские должны умирать или побеждать, - сказал он, сам чувствуя так же, как и другие, после того как слово уже было сказано, что оно было слишком восторженно и напыщенно для настоящего случая и потому неловко. - C'est bien beau ce que vous venez de dire, 168 - сказала сидевшая подле него Жюли, вздыхая. Соня задрожала вся и покраснела до ушей, за ушами и до шеи и плеч, в то время как Николай говорил. Пьер прислушался к речам полковника и одобрительно закивал головой. - Вот это славно, - сказал он. - Настоящэй гусар, молодой человэк, - крикнул полковник, ударив опять по столу. - О чем вы там шумите? - вдруг послышался через стол басистый голос Марьи Дмитриевны. - Что ты по столу стучишь? - обратилась она к гусару, - на кого ты горячишься? верно, думаешь, что тут французы перед тобой? - Я правду говору, - улыбаясь сказал гусар. - Всё о войне, - через стол прокричал граф. - Ведь у меня сын идет, Марья Дмитриевна, сын идет. - А у меня четыре сына в армии, а я не тужу. На всё воля Божья: и на печи лежа умрешь, и в сражении Бог помилует, - прозвучал без всякого усилия, с того конца стола густой голос Марьи Дмитриевны.