Рескрипт этот начинался словами: Сергей Кузьмич! Со всех сторон доходят до меня слухи и т. д. - Так-таки и не пошло дальше, чем "Сергей Кузьмич"? - спрашивала одна дама. - Да, да, ни на волос, - отвечал смеясь князь Василий. - Сергей Кузьмич... со всех сторон. Со всех сторон, Сергей Кузьмич... Бедный Вязмитинов никак не мог пойти далее. Несколько раз он принимался снова за письмо, но только что скажет Сергей... всхлипывания... Ку...зьми...ч - слезы... и со всех сторон заглушаются рыданиями, и дальше он не мог. И опять платок, и опять "Сергей Кузьмич, со всех сторон", и слезы... так что уже попросили прочесть другого. - Кузьмич... со всех сторон... и слезы... - повторил кто-то смеясь. - Не будьте злы, - погрозив пальцем, с другого конца стола, проговорила Анна Павловна, - c'est un si brave et excellent homme notre bon Viasmitinoff...14 Все очень смеялись. На верхнем почетном конце стола все были, казалось, веселы и под влиянием самых различных оживленных настроений; только Пьер и Элен молча сидели рядом почти на нижнем конце стола; на лицах обоих сдерживалась сияющая улыбка, не зависящая от Сергея Кузьмича, - улыбка стыдливости перед своими чувствами. Что бы ни говорили и как бы ни смеялись и шутили другие, как бы аппетитно ни кушали и рейнвейн, и соте, и мороженое, как бы ни избегали взглядом эту чету, как бы ни казались равнодушны, невнимательны к ней, чувствовалось почему-то, по изредка бросаемым на них взглядам, что и анекдот о Сергее Кузьмиче, и смех, и кушанье - всё было притворно, а все силы внимания всего этого общества были обращены только на эту пару - Пьера и Элен.