Брат и сестры спорили и перехватывали места друг у друга поближе к нему, и дрались за то, кому принести ему чай, платок, трубку. Ростов был очень счастлив любовью, которую ему выказывали; но первая минута его встречи была так блаженна, что теперешнего его счастия ему казалось мало, и он всё ждал чего-то еще, и еще, и еще. На другое утро приезжие спали с дороги до 10-го часа. В предшествующей комнате валялись сабли, сумки, ташки, раскрытые чемоданы, грязные сапоги. Вычищенные две пары со шпорами были только что поставлены у стенки. Слуги приносили умывальники, горячую воду для бритья и вычищенные платья. Пахло табаком и мужчинами. - Гей, Г'ишка, т'убку! - крикнул хриплый голос Васьки Денисова. - Ростов, вставай! Ростов, протирая слипавшиеся глаза, поднял спутанную голову с жаркой подушки. - А что поздно? - Поздно, 10-й час, - отвечал Наташин голос, и в соседней комнате послышалось шуршанье крахмаленных платьев, шопот и смех девичьих голосов, и в чуть растворенную дверь мелькнуло что-то голубое, ленты, черные волоса и веселые лица. Это была Наташа с Соней и Петей, которые пришли наведаться, не встал ли. - Николенька, вставай! - опять послышался голос Наташи у двери. - Сейчас! В это время Петя, в первой комнате, увидав и схватив сабли, и испытывая тот восторг, который испытывают мальчики, при виде воинственного старшего брата, и забыв, что сестрам неприлично видеть раздетых мужчин, отворил дверь. - Это твоя сабля? - кричал он. Девочки отскочили. Денисов с испуганными глазами спрятал свои мохнатые ноги в одеяло, оглядываясь за помощью на товарища. Дверь пропустила Петю и опять затворилась. За дверью послышался смех. - Николенька, выходи в халате, - проговорил голос Наташи. - Это твоя сабля? - спросил Петя, - или это ваша? - с подобострастным уважением обратился он к усатому, черному Денисову.