- Так что же? только? - спросил он. - Ну так дружны, так дружны! Это что, глупости - линейкой; но мы навсегда друзья. Она кого полюбит, так навсегда; а я этого не понимаю, я забуду сейчас. - Ну так что же? - Да, так она любит меня и тебя. - Наташа вдруг покраснела, - ну ты помнишь, перед отъездом... Так она говорит, что ты это всё забудь... Она сказала: я буду любить его всегда, а он пускай будет свободен. Ведь правда, что это отлично, благородно! - Да, да? очень благородно? да? - спрашивала Наташа так серьезно и взволнованно, что видно было, что то, что она говорила теперь, она прежде говорила со слезами. Ростов задумался. - Я ни в чем не беру назад своего слова, - сказал он. - И потом, Соня такая прелесть, что какой же дурак станет отказываться от своего счастия? - Нет, нет, - закричала Наташа. - Мы про это уже с нею говорили. Мы знали, что ты это скажешь. Но это нельзя, потому что, понимаешь, ежели ты так говоришь - считаешь себя связанным словом, то выходит, что она как будто нарочно это сказала. Выходит, что ты всё-таки насильно на ней женишься, и выходит совсем не то. Ростов видел, что всё это было хорошо придумано ими. Соня и вчера поразила его своей красотой. Нынче, увидав ее мельком, она ему показалась еще лучше. Она была прелестная 16-тилетняя девочка, очевидно страстно его любящая (в этом он не сомневался ни на минуту). Отчего же ему было не любить ее теперь, и не жениться даже, думал Ростов, но теперь столько еще других радостей и занятий! "Да, они это прекрасно придумали", подумал он, "надо оставаться свободным". - Ну и прекрасно, - сказал он, - после поговорим. Ах как я тебе рад! прибавил он. - Ну, а что же ты, Борису не изменила? - спросил брат. - Вот глупости! - смеясь крикнула Наташа. - Ни об нем и ни о ком я не думаю и знать не хочу. - Вот как! Так ты что же? - Я? - переспросила Наташа, и счастливая улыбка осветила ее лицо.