Масон хрипло, старчески прокашлялся и кликнул слугу. - Что лошади? - спросил он, не глядя на Пьера. - Привели сдаточных, - отвечал слуга. - Отдыхать не будете? - Нет, вели закладывать. "Неужели же он уедет и оставит меня одного, не договорив всего и не обещав мне помощи?", думал Пьер, вставая и опустив голову, изредка взглядывая на масона, и начиная ходить по комнате. "Да, я не думал этого, но я вел презренную, развратную жизнь, но я не любил ее, и не хотел этого, думал Пьер, - а этот человек знает истину, и ежели бы он захотел, он мог бы открыть мне её". Пьер хотел и не смел сказать этого масону. Проезжающий, привычными, старческими руками уложив свои вещи, застегивал свой тулупчик. Окончив эти дела, он обратился к Безухому и равнодушно, учтивым тоном, сказал ему: - Вы куда теперь изволите ехать, государь мой? - Я?... Я в Петербург, - отвечал Пьер детским, нерешительным голосом. - Я благодарю вас. Я во всем согласен с вами. Но вы не думайте, чтобы я был так дурен. Я всей душой желал быть тем, чем вы хотели бы, чтобы я был; но я ни в ком никогда не находил помощи... Впрочем, я сам прежде всего виноват во всем. Помогите мне, научите меня и, может-быть, я буду... - Пьер не мог говорить дальше; он засопел носом и отвернулся. Масон долго молчал, видимо что-то обдумывая. - Помощь дается токмо от Бога, - сказал он, - но ту меру помощи, которую во власти подать наш орден, он подаст вам, государь мой. Вы едете в Петербург, передайте это графу Вилларскому (он достал бумажник и на сложенном вчетверо большом листе бумаги написал несколько слов). Один совет позвольте подать вам. Приехав в столицу, посвятите первое время уединению, обсуждению самого себя, и не вступайте на прежние пути жизни. Затем желаю вам счастливого пути, государь мой, - сказал он, заметив, что слуга его вошел в комнату, - и успеха... Проезжающий был Осип Алексеевич Баздеев, как узнал Пьер по книге смотрителя. Баздеев был одним из известнейших масонов и мартинистов еще Новиковского времени.