Его слишком занимали наблюдения над личностью знаменитого человека. - Основание для личного честолюбия может быть, - тихо вставил свое слово Сперанский. - Отчасти и для государства, - сказал князь Андрей. - Как вы разумеете?... - сказал Сперанский, тихо опустив глаза. - Я почитатель Montesquieu, - сказал князь Андрей. - И его мысль о том, что le рrincipe des monarchies est l'honneur, me parait incontestable. Certains droits еt privileges de la noblesse me paraissent etre des moyens de soutenir ce sentiment. 8 Улыбка исчезла на белом лице Сперанского и физиономия его много выиграла от этого. Вероятно мысль князя Андрея показалась ему занимательною. - Si vous envisagez la question sous ce point de vue, 9 - начал он, с очевидным затруднением выговаривая по-французски и говоря еще медленнее, чем по-русски, но совершенно спокойно. Он сказал, что честь, l'honneur, не может поддерживаться преимуществами вредными для хода службы, что честь, l'honneur, есть или: отрицательное понятие неделанья предосудительных поступков, или известный источник соревнования для получения одобрения и наград, выражающих его. Доводы его были сжаты, просты и ясны. Институт, поддерживающий эту честь, источник соревнования, есть институт, подобный Legion d'honneur 10 великого императора Наполеона, не вредящий, а содействующий успеху службы, а не сословное или придворное преимущество. - Я не спорю, но нельзя отрицать, что придворное преимущество достигло той же цели, - сказал князь Андрей: - всякий придворный считает себя обязанным достойно нести свое положение. - Но вы им не хотели воспользоваться, князь, - сказал Сперанский, улыбкой показывая, что он, неловкий для своего собеседника спор, желает прекратить любезностью. - Ежели вы мне сделаете честь пожаловать ко мне в среду, прибавил он, - то я, переговорив с Магницким, сообщу вам то, что может вас интересовать, и кроме того буду иметь удовольствие подробнее побеседовать с вами.