Наташа, закутанная платками, из-под которых виднелось оживленное с блестящими глазами лицо, подскакала к ним, сопутствуемая не отстававшими от нее Петей и Михайлой-охотником и берейтором, который был приставлен нянькой при ней. Петя чему-то смеялся и бил, и дергал свою лошадь. Наташа ловко и уверенно сидела на своем вороном Арабчике и верной рукой, без усилия, осадила его. Дядюшка неодобрительно оглянулся на Петю и Наташу. Он не любил соединять баловство с серьезным делом охоты. - Здравствуйте, дядюшка, и мы едем! - прокричал Петя. - Здравствуйте-то здравствуйте, да собак не передавите, - строго сказал дядюшка. - Николенька, какая прелестная собака, Трунила! он узнал меня, - сказала Наташа про свою любимую гончую собаку. "Трунила, во-первых, не собака, а выжлец", подумал Николай и строго взглянул на сестру, стараясь ей дать почувствовать то расстояние, которое должно было их разделять в эту минуту. Наташа поняла это. - Вы, дядюшка, не думайте, чтобы мы помешали кому-нибудь, - сказала Наташа. Мы станем на своем месте и не пошевелимся. - И хорошее дело, графинечка, - сказал дядюшка. - Только с лошади-то не упадите, - прибавил он: - а то - чистое дело марш! - не на чем держаться-то.

Остров отрадненского заказа виднелся саженях во ста, и доезжачие подходили к нему. Ростов, решив окончательно с дядюшкой, откуда бросать гончих и указав Наташе место, где ей стоять и где никак ничего не могло побежать, направился в заезд над оврагом. - Ну, племянничек, на матерого становишься, - сказал дядюшка: чур не гладить (протравить). - Как придется, отвечал Ростов. - Карай, фюит! - крикнул он, отвечая этим призывом на слова дядюшки. Карай был старый и уродливый, бурдастый кобель, известный тем, что он в одиночку бирал матерого волка. Все стали по местам. Старый граф, зная охотничью горячность сына, поторопился не опоздать, и еще не успели доезжачие подъехать к месту, как Илья Андреич, веселый, румяный, с трясущимися щеками, на своих вороненьких подкатил по зеленям к оставленному ему лазу и, расправив шубку и надев охотничьи снаряды, влез на свою гладкую, сытую, смирную и добрую, поседевшую как и он, Вифлянку.