Когда вышло новое расписание, в котором Цимпрен уже не значился стоянкой скорых поездов, рухнул деланный оптимизм, несколько месяцев поддерживавший железнодорожников. Раньше они пытались утешить себя словом «кризис», а теперь уже нельзя было закрывать глаза на то, что это оптимистическое слово не подходит к существующему положению вещей, явно установившемуся надолго. Станцию по-прежнему населяли пятнадцать служащих, и шестеро из них с семьями, а между тем скорые поезда с презрением проносились мимо, ежедневно молча проходило мимо три товарных состава и останавливались только два поезда — один пассажирский из Зенштеттена до Хёнкимме и другой — из Хёнкимме до Зенштеттена; так что фактически Цимпрену требовались только две штатные единицы, а их было пятнадцать.

Начальник управления, смелый как всегда, предложил просто-напросто упразднить эти единицы, а заслуженных железнодорожников перевести на перспективные станции, но Союз железнодорожников воспротивился, сославшись — вполне основательно — на закон, согласно которому упразднить штатную единицу так же невозможно, как отстранить от должности федерального канцлера. Кроме того, Союз представил заключение специалиста-изыскателя, который утверждал, что бурение в Цимпрене производили недостаточно глубоко, что слишком рано сложили оружие. Он полагал, что на цимпренской нефти еще рано ставить крест и что изыскатели компании «Наша надежда — под землей», как всем известно, люди без чести и совести.

Спор между управлением дороги и Союзом переходил из инстанции в инстанцию, был передан наконец в суд, который решил дело в пользу Союза, и штатные единицы в Цимпрене остались и по-прежнему должны были заполняться.

Особенно яростно сетовал на судьбу молодой Зухток: когда-то в школе ему пророчили блестящую карьеру, а теперь в Цимпрене он руководил участком, за два года не обслужившим даже и одного пассажира — камерой хранения. Старшему кассиру чуть-чуть получше, впрочем, разве что только чуть-чуть. Телеграфисты находят слабое утешение в том, что слышат, как гудят провода, — сообщения, адресованные не им: это доказывает, что где-то, хотя и не в Цимпрене, что-то происходит.