Зазвонил телефон.

- Что случилось, Кара? - в сотый раз спросил Ричард. У него был мягкий, немного усталый голос. - У тебя все в порядке?

- Ричи, - сказала она, хотя собиралась сказать совсем другое, - мне тебя так не хватает.

- Мне тоже тебя не хватает.

- Нет, я... Ричи, я не хочу оставаться сейчас без тебя.

- Уже началось? У тебя схватки?

- Не знаю. Может быть. Я что-то почувствовала. Ричи, ты не мог бы приехать?

- Буду через час, - сказал он. - Держись.

Весь следующий час Кара прислушивалась к себе, нет ли отголосков той боли, которая ее разбудила, не возникает ли боль снова. Ей было как-то не по себе: болела спина, давал себя знать живот, и это вызывало неприятные чувства. Она пожевала "гавискон" и устроилась полулежа на подушках ждать звука машины, которая привезет к ней Ричарда. Он приехал ровно через час после того, как повесил трубку, в потертых синих джинсах и свободном, болтавшемся на нем темно-каштановом свитере, который она связала ему в самом начале их семейной жизни.

- Началось? - спросил он.

Она покачала головой и снова заплакала. Он подошел к ней и, как это часто случалось в последний год, обнял ее, немного скованно, словно боясь коснуться живота, погладил по спине и пробормотал, что все будет хорошо.

- Нет, не будет, Ричи. Им придется меня резать. Я знаю. Все началось с насилия и насилием, наверно, и кончится.

- Ты говорила с Дороти? Может, есть что-нибудь такое... даже не знаю... какое-нибудь специальное народное средство? Корешок пожевать или еще что.

Кара взяла его за плечи и немного отстранила от себя, чтобы посмотреть в глаза.