- Я - инженер, - ответил Ганс Касторп скромно, но с достоинством.

- Ах, инженер! - Улыбка доктора Кроковского словно померкла, она стала как будто менее широкой и сердечной. - Что ж, молодец! Значит, ни вашему телу, ни вашей душе здесь не понадобится врачебная помощь?

- Нет, огромное спасибо! - Ганс Касторп в страхе чуть не попятился.

Лицо доктора Кроковского вновь просияло торжествующей улыбкой, он снова тряхнул руку молодого человека и громко возгласил:

- Ну, так спите спокойно, господин Касторп, - с полным сознанием своего безупречного здоровья! Спите спокойно и до свиданья! - Этим он как бы отпустил молодых людей и, сев в кресло, опять взялся за газету.

Лифтера уже не было, они стали подниматься по лестнице пешком, молча, несколько смущенные встречей с Кроковским. Иоахим проводил Ганса Касторпа до комнаты номер тридцать четыре, куда хромой действительно уже доставил его багаж, и кузены еще поболтали с четверть часика, пока Ганс Касторп вынимал ночное белье и принадлежности для умывания и курил толстую некрепкую сигарету. Сегодня он обошелся без сигары, и это казалось ему каким-то удивительным и необъяснимым событием.

- Лицо у него очень значительное, - начал молодой человек, выпуская клубы дыма. - И бледное... совсем восковое. Но обувь... Послушай, это же ужас! Какие-то серые шерстяные носки, сандалии... Он под конец на меня не обиделся?

- Кроковский довольно чувствителен, - согласился Иоахим. - Тебе не следовало так категорически отказываться от лечения, по крайней мере психического. Он не любит, когда уклоняются от его помощи как врача. Ко мне он тоже не очень-то благоволит - я недостаточно ему доверяю. Но время от времени я все же рассказываю ему свои сны, должен же он хоть что-нибудь расчленять.

- Ну, тогда он наверное на меня обиделся, - с досадой заметил Ганс Касторп. Он был недоволен собой: вот задел кого-то... Кроме того, усталость охватила его с новой силой.