— О нет, — продолжала женщина, — не надо, не надо, нет, нет.

— Проклятие всем женщинам! Говорят тебе, пусти!

Послышался звук яростного удара… вскрик… и в ту же секунду из кустов вынырнул человек.

— А, капитан! Удар за удар! — закричал он по-французски. Больше я ничего не слышал. Страшный удар обрушился на меня, и я упал замертво…

Первое, что я увидел, придя в сознание, была длинная рыжая борода Линкольна, потом сам Линкольн, потом бледное лицо маленького Джека и, наконец, кучка солдат из моей роты. Оглянувшись, я увидел, что лежу в своей палатке, на своей походной кровати.

— Как? Что?.. В чем дело?.. Что такое? — заговорил я, нащупывая рукой мокрую повязку на голове.

— Лежите смирно, капитан, — сказал Боб, отнимая мою руку от повязки и укладывая ее вдоль тела.

— Ожил, ожил! Вот и хорошо! — воскликнул ирландец Чэйн.

— Ожил? Да, что же со мною было? — спросил я.

— Ох, капитан, ведь вас чуть не убили. Всё они — эти мерзавцы французы, чтоб им всем провалиться!..

— Убили? Мерзавцы французы? В чем дело, Боб?

— Понимаете, капитан, вы ранены в голову. И мы думаем, что это те французы…

— Ах, теперь вспоминаю! Удар, да… но смерть?.. Смерть?

Я приподнялся на постели, словно ко мне вернулся мой ночной призрак.

— Смерть, капитан? Какая смерть? — спрашивал Линкольн, поддерживая меня своими крепкими руками.

— Капитан, верно, вспомнил скелет, — сказал Чэйн.

— Какой скелет? — спросил я.

— Ну, да, старый скелет, что наши ребята нашли в лесу, капитан! Он висел на дереве, под которым вы лежали, и качался над вами, словно знамя. Вот подлые французы!

Больше я о «смерти» не расспрашивал.

— Но где же французы? — спросил я, помолчав.

— Удрали, капитан! — отвечал Чэйн.

— Удрали?

— Удрали, капитан! Как он говорит, так и есть, — подтвердил Линкольн.

— Удрали? Что вы хотите этим сказать?