И маску изменить быстрей, чем мысль!

С таким искусством человек родится,

Не учится ему, а применяет

Как чудный дар, самой природой данный,

Вот это настоящий приживал.

А прочие годятся им лишь в слуги.

Входит Бонарио.

Бонарио! Сын старого Корбаччо!

Как раз его искал я. - Мой синьор,

Рад видеть вас!

Бонарио

А я тебя - нисколько.

Моска

Но почему?

Бонарио

Ступай своей дорогой.

Противно мне беседу заводить

С таким, как ты.

Моска

Любезнейший синьор,

Не презирайте бедность!

Бонарио

Нет, клянусь!

Но подлость буду презирать твою!

Моска

Как - подлость?

Бонарио

Да. Твое безделье - разве

Не доказательство? А лесть твоя?

Ты только ею кормишься.

Моска

О боже!

Обычны слишком эти обвиненья

И липнут к добродетели легко,

Когда она бедна. Синьор, поверьте,

Пристрастны вы ко мне. Хоть приговор

Вам верным кажется, вы не должны

Судить так строго, не узнав меня.

Свидетель Марк святой, жестоки вы!

(Плачет.)

Бонарио

(в сторону)

Он плачет? Что же, это добрый признак.

Теперь я каюсь в резкости своей.

Моска

Да, крайностью жестокою гоним,

Я вынужден свой горький хлеб вкушать,

Чрезмерно раболепствуя; и правда,

Что должен я свои лохмотья прясть

Из собственной почтительности, так как

В богатстве не рожден. Но если я

Хотя бы раз бесчестно поступил:

Разбил семью, или друзей поссорил,

Иль подавал предательский совет;

Нашептывал неправду, обольщал,

Платил бы за доверье вероломством,

Невинность развращал иль был доволен

Своею праздностью и не желал бы

Идти любым суровейшим путем,

Который уваженье мог вернуть мне,