Он ставит ее на пол и говорит: "Вот барыня приехала". Много веселых слов знает отец. - Жри да рожу пачкай, - говорит он нам за обедом. - Эй вы, братья-разбойники, кальдонцы, бальвонцы, подберите нюня! - И ущемляет наши носы между указательным и средним пальцами. И это у него собезьянничал швамбранский царь манеру говорить кучеру: "Дуй их в хвост и в гриву". Иногда, упорно отстаивая новую койку для общественной больницы, он выступает на волостных сходках. А сход - богатеи-хуторяне - сыто бубнит: "Нэ треба..." Потом в газете "Саратовский вестник" обязательно описывается, как господин старшина призывал господина доктора к порядку, а господин доктор требовал занесения в протокол слов господина Гутника, а господин Гутник на это... Отец знаком со всей слободой. Нарядные свадебные кортежи почти всегда считают долгом остановиться перед нашими окнами. Цветистая кутерьма окружает тогда наш дом. Брешка засеяна конфетами: их швыряют пригоршнями с саней в толпу. Сотни бубенцов брякают на перевитых лентами хомутах. На передних санях рявкает среди ковров оркестр. И пляшут, пляшут прямо в широких санях, с лентами и бумажными цветами в руках багровые визжащие свахи. А еще вспоминали об отце и такое. В слободе прежде шибко хулиганили. "Фулиганы", как называли их покровчане, были пожилыми семейными людьми... От хулиганов этих в слободе не было житья. Полиция бездействовала. Жители решили действовать сами. Был составлен список самых матерых разбойников. По этому списку адресов толпа шла из улицы в улицу. Толпа шла и убивала... Было это глухой ночью. Один из главарей хулиганской банды скрылся у папы в больнице. Он действительно был серьезно болен. Он умолял спасти его. Он валялся в ногах у папы. - Бьют вас за дело. Только ваше счастье, что вы заболели вовремя. В данную минуту вы для меня прежде всего пациент, больной. И больше я ничего знать не хочу. Вставайте с пола, ложитесь на койку. Распаленная толпа осадила больницу. Она ярилась и гудела у закрытых ворот.