Ребята должны были ходить патрулями по городу, чинить скамейки, поправлять изгороди, помогать старушкам нести кошелки с базара. Но гимназисты пользовались очень дурной славой в городе. Первая же старушка, у которой Атлантида попробовал взять сумку, подняла такой крик, что сбежался народ, и Степку чуть не побили... Потом выяснилось, что скауты мои делали "добрые дела" таким манером: они ночью пробирались к какому-нибудь целехонькому палисаднику и ломали его. А утром те же ребята появлялись в роли благодетелей и с чинными великопостными рожами поправляли палисадник. За это они получали десять очков на конкурсе добрых дел. Скучно стало в дружине. Помощи от небесного шефа нашего, Георгия-победоносца, ждать было нельзя. Сэр Роберт на портрете улыбался из-под широких полей бурской шляпы и посоветовать ничего не мог. От ребят все чаще стало пахнуть опять табаком.

БАРЖА БЕЗРУКИХ КАВАЛЕРОВ

Пришла осень семнадцатого года. Это была первая осень без царя. Она была похожа на все предыдущие осени, это осень - с дынями, мелководьем и переэкзаменовками. Осенью в Саратов приплыла баржа георгиевских кавалеров. На барже помещался "музей трофеев".

Всю гимназию водили смотреть на этот плавучий патриотизм. На борту баржи краснела надпись: "Война до победного конца". Из-под нее предательски просвечивало замазанное "За веру, царя..." Все служащие баржи, от водолива до матросов, были георгиевскими кавалерами. У всех почти не хватало руки или ноги, иногда и того и другого. На палубе скрипели протезы, стучали костыли. Зато у всех качались на груди георгиевские крестики. Три часа бродили мы по барже. Мы совали головы в многодюймовые жерла австрийских гаубиц и щупали шелк боевых турецких знамен. Мы видели громадный германский снаряд-"чемодан". В такой чемодан можно было упаковать смерть для целой роты. И, наконец, любезный руководитель показал нам достопримечательность музея. Это была немецкая каска, снятая с убитого офицера. Замечательная она была тем, что на ней остались прилипшие волосы убитого и запекшаяся настоящая немецкая кровь...