Моя специальность - ксенология, но я имею еще докторскую степень по историко-культурной антропологии, которую мне присудили за изучение мертвых культур с помощью записей мертвых же антропологов. В девятнадцатом и двадцатом веках по старому летоисчислению были десятки изолированных культур, существовавших без обработки металлов и даже без письменности; в некоторых случаях даже без земледелия и какой-либо социальной структуры, которая выходила бы за пределы семьи. Ни одна из этих культур не просуществовала после соприкосновения с цивилизацией дольше нескольких поколений; но тогда цивилизация могла себе позволить такую роскошь в науке. Поэтому-то у нас и есть относительно полные записи. Эти записи очаровательны; не только из-за содержащейся в них информации о примитивных, но и из-за исправления неосознанных предубеждений, которые постоянно вкрадываются в исследования чуждых культур. Моей специальностью были племена маори и эскимосов и (из-за неясных ассоциаций) европейские и американские культуры, которые их изучали и тем самым разрушили.

Я постараюсь не отклоняться от темы. Этот вид тренировок и определил мое назначение руководителем этой банды холодных, полуголых и, вероятно, приговоренных к смерти псевдопримитивных ученых. Мы не повторяем ошибок наших предшественников. Мы приходим теперь к первобытным в такие же условия, чтобы не служить в их обычном образе жизни примером цивилизаторского превосходства. Мы практикуем не больше превосходства, чем это возможно. Конечно, большинство из нас не откусывает головы живым животным и не обмениваются приветствиями, пробуя на вкус кал другого.

Слова и мысли об этом опять вынуждают меня спуститься с холма. Мы назначили себе в качестве отхожего места скалу, возвышающуюся в нескольких сотнях метров отсюда и видимую от входа в пещеру. Мы стараемся не делать к ней приметной тропинки, чтобы по крайней мере пока не создавать следа запаха. По дороге я буду молчать, ведь у них очень тонкий слух.