Впрочем, все благополучно".

Похвалил его отец:

"Ты, Данило, молодец!

Ты вот, так сказать, примерно,

Сослужил мне службу верно,

То есть, будучи при всем,

Не ударил в грязь лицом".

Стало сызнова смеркаться,

Средний брат пошел сбираться;

Взял и вилы и топор

И отправился в дозор.

Ночь холодная настала,

Дрожь на малого напала,

Зубы начали плясать;

Он ударился бежать

И всю ночь ходил дозором

У соседки под забором.

Жутко было молодцу!

Но вот утро. Он к крыльцу:

"Эй вы, сони! Что вы спите!

Брату двери отоприте;

Ночью страшный был мороз

До животиков промерз".

Братья двери отворили,

Караульщика впустили,

Стали спрашивать его:

Не видал ли он чего?

Караульщик помолился,

Вправо, влево поклонился

И сквозь зубы отвечал:

"Всю я ноченьку не спал,

Да к моей судьбе несчастной

Ночью холод был ужасный,

До сердцов меня пробрал;

Всю я ночку проскакал;

Слишком было несподручно...

Впрочем, все благополучно".

И ему сказал отец:

"Ты, Гаврило, молодец!"

Стало в третий раз смеркаться,

Надо младшему сбираться;

Он и усом не ведет,

На печи в углу поет

Изо всей дурацкой мочи:

"Распрекрасные вы очи!"

Братья ну ему пенять,

Стали в поле погонять,

Но, сколь долго ни кричали,

Только голос потеряли;

Он ни с места. Наконец

Подошел к нему отец,

Говорит ему: "Послушай,

Побегай в дозор, Ванюша;

Я куплю тебе лубков,

Дам гороху и бобов".

Тут Иван с печи слезает,

Малахай свой надевает,

Хлеб за пазуху кладет,

Караул держать идет.

Ночь настала; месяц всходит;