"А-а", - говорит Ролан и чиркает спичку. Жанна ясно слышит этот звук, она словно видит лицо Ролана: он втягивает дым, слегка откинувшись назад, прикрыв глаза. Поток сверкающих ячеек как будто вылетает из рук черного гиганта, и Марк точным движением уклоняется от падающей сети. В прежние разы - проконсул знает это и поворачивает голову так" чтобы только Ирена видела его улыбку, - он использовал эту долю секунды, самый уязвимый миг для всякого бойца с сетью, чтобы отразить щитом угрозу длинного трезубца и молниеносным движением броситься вперед, к обнаженной груди противника. Но Марк не нападает, он стоит слегка согнув ноги, будто вот-вот прыгнет, а нубиец ловко собирает сеть и готовится к новому броску. "Он погиб", думает Ирена, не глядя на проконсула, который выбирает сласти на подносе, протянутом Уранией. "Он уже не тот, что прежде", - думает Ликас, жалея о верном проигрыше.

Марк чуть пригнулся, следя за вращательным движением нубийца; он единственный, кто еще не знает того, что предчувствуют все, он просто, сжавшись, выжидает другой случай, смутно растерянный от того, что пренебрег наукой. Ему понадобится время, быть может, в часы возлияний, которые следуют за триумфами, он поймет отчего проконсул собирается заплатить ему не золотыми монетами. Угрюмо ждет он нового подходящего мига; кто знает, вдруг в конце, когда он поставит ногу на труп нубийца, он снова увидит улыбку жены проконсула; но об этом думает не он, и тот, кто думает это, уже не верит, что нога Марка станет на грудь заколотого противника.

"Ну, решайся, - говорит Ролан, - или ты хочешь, чтобы я весь вечер слушал этого типа, который диктует цифры бог знает кому?

Тебе его слышно?" - "Да, - говорит Жанна, - слышно, как будто очень издалека. Триста пятьдесят четыре, двести сорок два". На миг все замолкает, кроме далекого монотонного голоса. "Во всяком случае, - говорит Ролан, - он использует телефон по делу".