Нога болела почти неделю, и каждый день она навещала меня. В последний раз я сказал: "Вот, снова на ногах, исключительно вашими стараниями". Она перебила: "Ну к чему этот высокий стиль. Это же естественно". Тут она фактически права, но я продолжал настаивать, что без ее помощи жизнь моя могла принять несчастливый оборот. "Да вы бы и сами справились, - заявила она. - С вашим-то характером! У меня отец был такой, уж я-то знаю". На мой взгляд, ее рассуждения строились на довольно зыбкой почве, меня она, можно сказать, не знала, но я не хотел спорить и осторожно урезонил ее: "Боюсь, вы обо мне слишком хорошего мнения". - "Что вы! - не согласилась она. Жаль, вы не были с ним знакомы. Такой властный, трудный человек". Все это она произнесла вполне серьезно, я, честно признаюсь, был так польщен и обрадован, что мне захотелось смеяться, но я сохранял невозмутимость. "Ваш отец тоже дожил до глубокой старости?" - "О да! Он всегда говорил о жизни с огромным презрением, но еще никто не цеплялся за нее, как он". Тут уж я смело мог улыбнуться, слава Богу, что и сделал, она ответила тем же. "Вы ведь и сами такой", - сказала она и, поддавшись настроению, попросила посмотреть мою ладонь. Я протянул ей руку, не помню какую, но нужна была другая. Она изучала ее некоторое время, потом расплылась в улыбке и выдала результат: "Ну, что я говорила! Вы должны были умереть давным-давно".

Точка опоры

Несколько месяцев назад меня посетил домовладелец. Он успел трижды нажать на звонок, прежде чем я доковылял до двери, хотя спешил со всех ног. Я же не знал, что это он.