Это ее я имел обыкновение выделять из моих отпрысков, и в детстве она часто говорила, что я - лучший в мире папочка. И еще она пела мне, немного, правда, фальшиво, но тут она не виновата, это в мать. "Мария, - сказал я, - вот и ты. Прекрасно выглядишь". - "Да, - ответила она, - я перешла на уринотерапию и сыроедение". Тут я рассмеялся, впервые за долгое время: подумать только, какое чувство юмора у моей дочки, немного соленый юмор, но как приятно и так неожиданно; это было чудесное мгновение. Однако я ошибся - и почему старость не спасает человека от обольщений? Лицо моей дочери приняло удивленное выражение, взгляд будто потух. "Ну и насмехайся, я сказала, что есть". - "Мне послышалось, ты произнесла "урина", - честно сказал я. "Ну да, урина. Поверь, я стала просто другим человеком". В этом я не сомневался, это логично: невозможно оставаться тем же самым человеком до того, как начинаешь пить мочу, и после. "Да, да", - сказал я, чтобы помириться, мне хотелось поговорить о чем-нибудь другом, возможно, приятном, как знать. Тут я заметил у нее на пальце кольцо и спросил: "Ты замужем, оказывается?" Она тоже посмотрела на кольцо: "А, это. Да просто, чтоб мужики не клеились". Тут уж наверняка шутит, прикинул я, ей по самым скромным подсчетам пятьдесят пять, но выглядела она хуже. И я опять рассмеялся, второй раз подряд за долгое-долгое время, и снова на улице. "А теперь ты чего хохочешь?" - спросила она. "Старею, - ответил я, когда до меня дошло, что я вновь ошибся. - Значит, вот как теперь обходятся с мужиками?" Она не ответила, так что в этом вопросе я не разобрался, но мне хочется думать, что моя дочь - не эталон. Господи, ну почему мне достались такие дети? Ну почему?

Мы постояли молча, и я уже собирался прощаться, внезапная встреча не должна затягиваться, но тут она спросила, здоров ли я. Не знаю, что она имела в виду, но я честно признался, что могу пожаловаться на ноги. "Я с ними в разладе, шажки делаются все короче и короче, скоро и с места не сдвинусь".