— Ребята, да вы, никак, ночевать здесь собрались?

— Вы на какой границе служите?

— На дальней.

— А горы там есть?

— Есть. И даже со снежными вершинами.

— Шпионы попадаются?

— Иногда.

— Настоящие?

Все засмеялись и вплотную подступили к окну.

— Ну вот что, братцы, — сказал пограничник, — собирайтесь завтра вечером, потолкуем. А сейчас — спать! Договорились?

Ребята осаду избы Корниловых сняли, но спать не отправились, хотя некоторые хорошо знали, как тяжела родительская рука по утрам.

* * *

Вечера, конечно, не дождались. Едва начало смеркаться, на завалинке избы Корниловых было уже полно мальчишек. Петька расшвырял подлетышей. Они сновали поодаль и скандировали: «Ка-лан-ча, ка-лан-ча!»

— Здравствуйте, братцы!

Перед нами стоял полковник — высокий, с широкой грудью спортсмена, в полной военной форме, с множеством орденских планок на левой стороне груди. А на правой — значок вроде рыцарского щита с наложенным на него мечом.

— Давайте знакомиться.

Петька вылез вперед, важно протянул руку!

— Стручков! Петр Стручков!

Кто-то из ребят подправил: «Каланча!»

— Да неужто это ты, Петька? С меня вымахал. А давно ли вот таким был? — он опустил ладонь до колен.

— Вы меня помните? — обрадовался Стручок.

— Как не помнить? Вечно ходил с расквашенным носом и ревел.

— Ну, это сильно преувеличено. Я не из робких.

— И об этом наслышан, — улыбнулся полковник. — Активный участник «дворцового переворота»?

— Руководитель! — гордо подтвердил Стручок и поднялся на носки, стараясь казаться выше полковника.

Хоть Петька и принял все на свои узкие плечи, я почувствовал себя неловко. Полковник осведомлен лучше, чем мы думали. Лука Челадан тоже сделал шаг в сторону, за спину Стручка,. Ванюха Лягутин, видимо, не чувствовал угрызений совести. Он как зачарованный смотрел на полковника. Его черные глаза горели, как раскаленные угли.