Но здесь оказались два повара, отъявленные мерзавцы и мошенники: один специалист по национальным блюдам, другой — по европейским. Оба считаются главными. У каждого по пять помощников, считайте, пять верных подручных. Говорят, где собралось десять шайтанов, там нечего делать одному ангелу. Так и я: не могу справиться с ними. Под конец не вытерпел: подговорил людей, питающихся у нас, написать жалобу в Городскую торговую инспекцию. Написали. А что толку? Разве простым выговором уймешь их?.. Товарищ сержант, могу я довериться вам полностью?

— Кому же вам доверять, как не милиции?

— Спасибо, тысячу раз вам спасибо, дорогой. Я хочу вам доложить, что те повара, о которых я говорю, ежедневно уносят отсюда по сто рублей в кармане. Помощники загребают поменьше, по двадцать пять рублей.

— Да ну-у? — не поверил я.

— Истинная правда, могу поклясться. Эти негодяи способны подкупить кого угодно. Боюсь… простите, Хашимджан, все мы люди… боюсь, как бы они и вас…

— Хашимджан Кузыев не из тех, кто продается! — резко перебил я директора, ударив кулаком по столу.

— Нет, я этого не говорил. Просто хочу предупредить, чтобы вас случайно не охмурили.

— Мы еще посмотрим, кто кого охмурит!

— Я вижу, вы — крепкий парень. Даже глаза сверкают ненавистью и отвагой. Молодой вы еще, пламенем горите, пламенем! Так слушайте дальше. После первой неудачи я снова взялся за дело, как говорится, засучив рукава. Попросил трудящихся еще раз написать жалобу. И отправить ее не куда-нибудь, а в милицию, в ОБХСС! Там-то уж, сказал я, не найдешь равнодушных людей, тем паче — взяточников! Дайте-ка мне это заявление…

Я выхватил из кармана заявление трудящихся и протянул несчастному директору. Он развернул листки и принялся читать. А я, глядя на него, думал: «Бедный, бедный Адыл-ака! Конечно, что вы могли сделать один против десяти прохиндеев, которые надуют самого шайтана?! Что ж вы, не могли сразу придти к самому Усманову и все рассказать? Но ничего, и теперь еще не поздно, ведь есть на свете я. Мы им прижмем хвосты!»