— А теперь давай выкладывай по порядку, как докатился до жизни такой, — приказал полковник.

— До какой жизни? — удивился я.

— Доложи о своих безобразиях в кафе.

— Безобразиях? Каких безобразиях? — Не тяни кота за хвост!

Салимджан-ака произнес это таким грозным тонем, что я невольно вытянулся в струнку. И начал говорить. Рассказал все с самого начала, не опуская ни одной подробности, ничего не прибавляя. Мои слушатели изредка недоумевающе переглядывались, пожимали плечами. Когда я замолчал, Атаджанов кивнул Артыкову. Тот неторопливо, как бы нехотя, начал говорить:

— Часов около пяти позвонили из кафе «Одно удовольствие» и попросили пригласить к телефону товарища Атаджанова. Поскольку вас не было, я сказал, что товарищ Атаджанов отсутствует. Тогда приезжайте сами, попросил меня звонивший, ваш сотрудник сержант Кузыев дебоширит здесь, замучил нас всех, не знаем, что и делать.

Я сразу выехал на место происшествия. Прибыв, обнаружил: товарищ Кузыев валяется на диване в беспамятстве. А директор кафе вручил мне вот этот акт.

— Прочитайте, — бросил Атаджанов. Лейтенант встал с места, развернул лист бумаги и

начал читать торжественно, величаво, точно оглашал окружающим мой смертный приговор.

Акт

Мы, нижеподписавшиеся, а именно: директор кафе «Одно удовольствие» Адыл Аббасов, повара Ураз Хайдаров, Карим Тургунов, буфетчик Закир Зарипов, составили этот акт в том смысле, что сержант милиции Хашимджан Кузыев пожаловал в каше кафе, потребовал, чтобы ему обставили отдельный стол и принесли поллитра водки. Осушив водку до дна, вытащил из кармана какую-от бумагу и начал кричать: «Судьба ваша — вот в этой жалобе! Дам ей ход — всех вас сомну! Но если вы дадите мне триста рублей, это дело замну». Посоветовавшись между собой, мы решили дать сумму, которую он требует, но тут же сообщить обо всем в соответствующие органы. Получив взятку, сержант Кузыев тотчас передал нам жалобу трудящихся (жалоба прилагается к сему акту), но опять начал буянить, говоря, что продешевил, что жалоба эта стоит не триста рублей, а пятьсот…