— Далеко собрались, гражданин? — поинтересовался длинный.

— На рынок. За дынями, — ответил я, стараясь не оборачиваться.

— Вот как? — вроде бы удивился толстяк.

— Вражьи войска беспорядочно отступают, вперед! — скомандовал я, продолжая свой путь.

— Постойте, — длинный взял меня за локоть.

— Не трогайте, а то взорвусь, я — бомба! — припугнул я.

Коротышка дернул напарника за рукав:

— Оставь ты его в покое, не видишь, настоящий сумасшедший.

На что длинный ответил:

— У тебя сколько-нибудь жалости есть вообще?! А что будет, если машина наедет на беднягу? Такой молоденький парнишка и на брата моего младшего похож… Может, он из клиники удрал и все его ищут?

Коротышка взмолился:

— Но мы ведь опаздываем в отделение!

— Все равно, — возразил длинный. — Я его так не брошу, совесть не позволяет.

И, дважды шагнув, нагнал меня.

— Слушай, братишка, как тебя зовут? — Он произнес эти слова таким заботливым голосом, что я чуть не ответил: «Хашим». Но взял себя в руки — надо же играть свою роль!

— Зовут Наполеоном.

— Хорошо. А фамилия?

— Бонапарт.

— Хорошо, отлично! Вот и познакомились. А не скажете ли, ваше величество, куда так спешите?

— Завоевать Европу! А потом Индию…

— Ну, ну. Это дело.

Нет, не мог я продолжать в том же духе. Сколько ни трепался, этот мягкосердечный милиционер все больше жалел меня. Чувствую, не в силах дальше морочить голову хорошему человеку. Остановился, повернулся к милиционеру.

— Простите, товарищ сержант, я не сумасшедший.

— А кто вам говорит, гражданин, что вы сумасшедший?