Короче, однажды утром я обнаружил, что дверца моего письменного стола открыта: там я хранил личный именной пистолет, подаренный мне еще наркомом внутренних дел за то самое дело о махинациях с коконами. Кто мог открыть ящик, ведь ключ от стола я всегда ношу при себе? Кинулся к столу: нет, пистолет на месте. Только в обойме не хватало одного патрона. Я почуял недоброе. Вбежал в комнату Карима. Гляжу, спит. На спинке кровати висят его брюки. Грязь, прилипшая к брючинам, еще не успела высохнуть. Выходит, он вернулся домой совсем недавно. Под утро. Пистолет брал он, это точно. Но в кого он послал пулю, недостающую в обойме?!

Страшным усилием воли взяв себя в руки, вышел из комнаты. Во время завтрака сделал вид, что ничего не случилось. Карим от завтрака отказался, сказал, что плохо себя чувствует, остался в постели. А я, придя на работу, понял, что сбылись мои худшие опасения: труп сторожа ювелирного магазина обнаружен на улице Эгарчи, рана от огнестрельного оружия… К вечеру, после экспертизы, стало окончательно ясно: оружием этим был пистолет моей марки. Пуля попала в самое сердце. Вся городская милиция была брошена на поиски убийцы.

Придя домой, я вошел к Кариму, бросил перед ним пистолет.

— На, застрели оставшимися патронами меня и маму!

Карим опустил голову.

— Хорошо хоть не насмерть ранил сторожа… — сказал я, чтобы разговорить его. Он бросил на меня быстрый взгляд. В глазах его полыхал невыразимый ужас.

— И он узнал тебя… — продолжал я.

— Это не я стрелял! — дико закричал Карим.

— Кто стрелял?