— Я должен уйти. Теперь я не имею права работать в органах.

— Уйти вам или нет — решат Министерство, товарищи.

— Нет, я должен поступить так, как велит моя совесть! — бросил я и ушел, даже не попращавшись с Азадом Азимовичем.

Карима до суда под стражу не брали, таков был приказ министра: три месяца не выходил из дома, сидел у изголовья больной матери. И за все время ни разу не смог прямо взглянуть мне в лицо. Да, тысячу раз он проклинал себя за содеянное. Но избежать кары не мог. Любое преступление, по каким бы мотивам оно ни было совершено, должно быть наказано. Ты слышишь, должно быть наказано!..

Жене стало хуже и она не смогла пойти в суд. Сам я процесс высидел от начала до конца. Кариму дали пять лет. Вернувшись домой, застал жену, бедняжку мою, советчицу, друга, помощницу, в постели, уже холодной… Слышишь, Хашимджан, я не смог с ней даже попрощаться, услышать последние слова человека, которого любил тридцать лет!..

— Не надо, не плачьте, — сказал я, но сам не смог сдержать слез.

— Ничего, сынок, так мне станет легче. И я опять буду по-прежнему каждый день, каждый час биться со спекулянтами, мошенниками, рвачами, бороться за правду. Ты знаешь, что такое правда, сынок?

— Знаю.

— Если не знаешь, запомни: правда бывает одна. Но вор, спекулянт, и ниже с ними понимают ее по-своему. А мы боремся именно с такими, которые хотят переиначить нашу правду, не так ли?

— Именно так.

— Молодец! Давай, сынок, обнимемся… Знаешь что, ты будешь жить у меня, пока Карим не вернется. Отныне я считаю тебя своим сыном. И обоих сыновей своих — тебя и Карима, если человеком выйдет, женю в один день. Хочешь жениться?

— Я должен посоветоваться с бабушкой!

Салимджан-ака рассмеялся и пошел к очагу, чтобы снять плов, который источал нестерпимо вкусный аромат…

197- я статья Уголовного кодекса