- Вы - Антон Чехов? - спросил Толстой.

Чехов не мог произнести ни слова. Сверху доносились веселые женские визги и песни.

- Ах, так у вас там девочки?!.. - потирая руки, воскликнул граф и, отодвинув хозяина, взбежал, как молодой, на второй этаж. Вечеринка была свернута, все занялись Толстым, а Чехов очень краснел и стеснялся.

"Хороший, милый человек, - говорил Толстой. - Когда я матерюсь, он краснеет, словно барышня".

Чехова называли подражателем Толстого. Лев Николаевич сам с удовольствием отвечал на эти обвинения:

"Вот в чем фокус: Чехов начинает свой рассказ, будто

цепляет свой вагон к моему паровозу, идущему из Петербурга

в Москву, едет зайцем до первой станции и, когда

возмущенный кондуктор уже собирается его оштрафовать,

Чехов пожимает плечами, предъявляет билет, и изумленный

кондуктор видит, что он, кондуктор, вошел не в тот поезд,

что поезд идет не в Москву, а в Таганрог, и тянет его

паровоз не толстовский, а чеховский. "Хоть ты и Иванов

7-й, а дурак".

Труд Чехова не остался бесплодным, он научился мастерски строить рассказы. Небольшая трагическая повесть "Мужики", например, сделана так же элегантно, как флоберовская "Госпожа Бовари". Чехов стремился писать просто, ясно и емко, и, говорят, стиль, которым он писал, прекрасен. Мы, читающие его в переводе, вынуждены принимать это на веру, потому что даже при самом точном переводе из текста уходит живой аромат, авторское чувство и гармония слов.

Чехова очень занимала технология короткого рассказа, ему принадлежат несколько весьма ценных замечаний по этому поводу. Он считал, что в рассказе не должно быть ничего лишнего.