Оливье, обижен. — Это вовсе не смешно!!!

Сюзанн, хохочет. — Ты неотразим. Я едва успеваю произнести слово, как ты зеленеешь, краснеешь, потом бледнеешь. Это не муж, а просто радуга какая-то!

Оливье. — Радуга обычно предвещает хорошую погоду!

Сюзанн. — Твоими бы устами да мед пить… Я не хочу, чтобы ты следил за каждым моим жестом и придирался к каждому невинному слову.

Оливье, мрачнея. — К слову! Подожди-ка, я вспомнил. Сегодня ночью во сне ты произнесла одно слово…

Сюзанн. — Слово? Какое слово?

Оливье. — Имя. Патрис.

Сюзанн, неожиданно побледнев, но не сдаваясь смотрит Оливье прямо в глаза. — А? Патрис, а дальше?

Оливье. — Просто Патрис. Ты произнесла: «Па-а-а-трис».

Сюзанн. — С такой же вот томной интонацией? Сомневаюсь. К тому же я должно быть произнесла «каприз» или «ирис».

Оливье. — Со словарем рифм ты вполне сможешь вывернуться: вот еще «нарцисс»…

Сюзанн, шутя. — «Маркиз»!

Оливье, сухо. — Ты произнесла «Патрис».

Сюзанн. — Ну и ладно. Пусть будет «Патрис». Но, представь себе, я не знаю никакого Патриса.

Оливье. — Кто-то из твоих старых знакомых? Кого ты вновь встретила недавно?.. Нет?

Сюзанн. — … Нет!

Оливье. — Не очень-то у тебя уверенный вид…

Сюзанн, взрываясь. — Я и на самом деле не чувствую себя уверенной! Как ты чуток и деликатен! К тому же, мой хитрый лис, я вижу, к чему ты клонишь. Нет ни Пьера, ни Поля, ни Патриса. Ты просто берешь меня на пушку. Сознательно провоцируешь, чтобы вытянуть правду. Полицейский метод!