Но ветер падает. Уже последние замирающие вздохи морского бриза налетают на взморье; минута затишья, и первый порыв берегового ветра тихо шелестит в верхушках камыша.

И вместе с ним незнакомый, резкий запах коснулся ноздрей кабана изменившийся ветер нанес на него запах тигра. Секач не узнал его. Смутно в его мозгу шевельнулось воспоминание еще первой осени его жизни, воспоминание о какой-то страшной опасности, ужасе, леденящем кровь в жилах. Неясно мелькнула картина какого-то полосатого тела, под которым бьется один из его братьев... кровь... бегство... Но ряд побед совсем затушевал воспоминания о страхе, который когда-то мог испытывать отважный секач. И теперь он не испугался. Он вспомнил только древнее правило дикой жизни: "Бойся незнакомого! Незнакомец - почти всегда враг", и мысль о какой-то грозящей ему опасности, о новом враге, с которым еще не приходилось сражаться, зажгла тусклые огоньки в маленьких глазках секача. Щетина поднялась на его загривке, губы сморщились и открыли кривые и острые, как ножи, клыки. Подняв морду вверх, кабан стоял и жадно впивал в себя ветер, напоенный этим странным, угрожающим запахом.

Но бриз, поднимаясь, всегда едва дышит, - порыв прошумел и стих. И в наступившей тишине новыи запах растворился среди сотни знакомых и исчез. Тогда секач успокоился; он опустил морду и мелкой рысцой побежал дальше. Однако смутное раздражение все еще не замирало в нем; бесшумно переступая черными копытами, он все время чутко прислушивался.

Глухое бешенство охватило тигра, когда он увидел, что кабан вдруг очутился у него под ветром и заметил его присутствие.