Однако размышлять на этот счёт долго возможности ему не представилось.

— Дадли, встань между ними!

Кузен не шелохнулся.

— Сам и вставай. Я что идиот? Она же…

— Нет, ты не идиот — ты кретин! Если я туда встану, то тебе снова придётся встретиться с дементорами. Шевелись!

На этот раз кузен послушался, очевидно, припомнив прошлое лето. Как только перед боггартом появилась новая цель, он с лёгким хлопком превратился… в клоуна с бензопилой. Если бы ситуация не была такой серьёзной, то Гарри бы ещё долгое время катался по полу от смеха, но сейчас он был не на шутку встревожен: монстр из ночных кошмаров помешанного на ужастиках Дадли, пронзительно жужжа бензопилой, норовил обезглавить жертву, в лице которой выступал всё тот же Дадли.

С одной стороны Гарри вполне мог использовать магию — ведь жизни Дадли угрожала опасность, но в то же время вспоминался прошлый год. Гарри знал, что в министерстве немало сотрудников, которые очень хотят если не упечь его в Азкабан (что скоро станет бесполезным), то исключить из Хогвартса — точно. Да и потом, с другой стороны, если он использует магию, то сюда немедленно заявятся все авроры министерства, что тоже не желательно. Решение созрело моментально.

Волшебник встал между кузеном и клоуном, который не замедлил превратиться в дементора, тянущего руки к Гарри. Юноша видел, как с чудовища сползает капюшон, как тётя падает в обморок. Он уже слышал крик матери… на этот раз тот самый, который он помнил с памятной ночи на Хеллоуин. Уже слабо соображая, что делает, парень схватил стоящую около стены подставку для герани, уронив при этом цветок. Он упёрся в то место, где у людей живот вышеупомянутой подставкой, толкая дементора обратно в чулан, и захлопнул за ним дверь.

Как только привидение было заперто, он прислонился спиной к двери злополучного чулана, довольно крепко выругался (Мерлин, и когда только успел научиться?) и сполз на пол. С минуту юноша сидел так и смотрел прямо перед собой, а потом, немного придя в себя, осмотрелся по сторонам. Дадли так же сидел на полу. Его трясло. Тётя в себя приходить не торопилась. Наконец она потихоньку начала возвращаться в этот бренный мир.