– Наверно, мы можем взять его с собой; хотя меня это раздражает, и по ряду причин.

– По каким? Я могу узнать?

– Конечно. Во-первых, я могу грести не хуже его, если не лучше. А во-вторых, мы не можем и слова сказать друг другу так, чтобы он не услышал; а это плохо и иногда очень неудобно. Мне известно, что старый скряга – неисправимый сплетник и болтает по всему приходу; мне бы хотелось, чтобы с нами был кто-нибудь другой. Какая жалость, что у меня нет брата! Он бы поплыл с нами. Но не сегодня .

Главная причина остается невысказанной. В предполагаемой водной экскурсии Гвен не нужен спутник мужского пола, и прежде всего не брат. И Джозефа она тоже не возьмет, хотя выразила на это согласие и попросила спутницу позвать его.

Когда девушка направляются на конюшню, где обычно проводит время перевозчик, Гвен задумчиво говорит себе самой:

– Я возьму Джозефа только до лодки, но ни ярд дальше. Я знаю, что его удержит, – не хуже пойнтера, у которого в шести футах от носа куропатка. Кстати, с собой ли у меня сумочка?

Она роется в карманах морского бушлата и, к своему удовлетворению, находит то, что искала.

К этому времени мисс Лиз вернулась и привела с собой разговорчивого Джозефа, старого слугу респектабельного семейного типа, которому около шестидесяти лет.

После недолгих расспросов относительно состояния лодки, ее весел и рулевого устройства все трое направляются к причалу.

Спустившись в самый низ лестницы, ведущей к реке, хозяйка Джозефа поворачивается к нему и говорит:

– Джо, старина, мы с мисс Лиз отправляемся покататься; но день сегодня прекрасный, вода гладкая, как зеркало, и тебе не нужно плыть с нами. Подожди здесь нашего возвращения.