— В конце концов, он правду говорит… — заметил тот, кто побывал в хижине. Радуясь избавлению от смертельной опасности, бедняга хотел лишь одного: поскорее убраться отсюда. — Держу пари, что наш беглый прохвост не спит в одной постели с такими товарищами. Индеец надул нас. Одно из двух: либо Робен уже очень далеко, либо он мертв.

— Ей-богу, ты прав! Мы сделали все, что могли.

— Если ты согласен, не будем задерживаться.

— Конечно, согласен. Пускай черномазый сам разбирается со своими постояльцами, а мы уходим.

— Погоди, а где же индеец?..

— Индеец обвел нас вокруг пальца и смылся. Ищи ветра в поле!

— Ну, если он попадется мне в руки, я ему дам хорошую взбучку!

Вполне философски отнесясь к своей неудаче, тюремщики отправились восвояси.

Глядя, как они удаляются, Казимир смеялся.

— Ха-ха-ха!.. Змея «ай-ай»… Гнездо змей… Ха-ха-ха!.. Эти змеи — мои маленькие добрые друзья!

Он возвратился в хижину и тихо посвистел. Едва различимая дрожь передалась на какое-то время койке, потом все стихло.

И не осталось больше никаких признаков присутствия пресмыкающихся, кроме сильного запаха мускуса

— Друг мой! — окликнул старик. — Как ты там себя чувствуешь?

Бледный, как мел, Робен постепенно высвободился из укрытия, в котором провел четверть часа в отчаянном напряжении.

— Они ушли?..

— Да, мой друг, они ушли… С пустыми руками. Они испугались… О, как они испугались!

— Как тебе удалось обратить их в бегство?.. Я слышал, как они просто выли от страха… И потом этот запах…

Прокаженный поведал своему гостю, что он, Казимир, — заклинатель змей. Он умеет их вызывать, может не только безнаказанно брать их в руки, но даже не боится их укусов, для него они безвредны. Ему не страшны не только буасиненга, змея с гремучками, но и грозная граж, и ужасная ай-ай, названная так потому, что укушенный успевает перед смертью испустить одно лишь это восклицание.