Джонас Лайл был более интересный тип. Лет на десять моложе Саммерса и гораздо здоровей его и крепче, он тоже был примечательная личность. Флегматичный по натуре, он кое-что прочитал на своем веку и любил пофилософствовать. Как вскоре узнал Юджин, Лайл успел поработать во всех концах Соединенных Штатов - в Денвере, Портленде, Сент-Поле, Сент-Луисе, где хотите, - и любил порассказать о своих бывших хозяевах. Стоило ему встретить в печати сколько-нибудь выдающееся имя, как он тотчас шел с газетой к Уильямсу, - а позднее, когда они ближе познакомились, к Юджину, и говорил: "Я знал этого парня, когда жил там-то... Он был почтмейстером (или кем-либо еще) в N. А смотрите, как в гору пошел!" В большинстве случаев он не был лично знаком с этими знаменитостями, но слышал про них, и отголоски их славы, донесшиеся до этого глухого захолустья, действовали на его воображение. В горячие часы он помогал Уильямсу править корректуру, был хорошим наборщиком и вообще честно исполнял свои обязанности. Но успеха в этом мире он не добился, так как был всего-навсего безотказным орудием в чужих руках. Юджин понял это с первого взгляда.
Вот этот-то Лайл и научил Юджина наборному делу. Он в первый же день показал ему, как устроены "гнезда", или "карманы", в кассах для шрифта, как размещены буквы - чтобы одни были ближе под рукой, чем другие, объяснил, почему некоторых букв дается больше и почему в одних газетах в определенных случаях употребляются прописные буквы, а в других - нет.