- Я тебе покажу, дерзкий мальчишка! - отозвался мастер постарше, грубый малый, вылитый Билл Сайкс из "Оливера Твиста". - Ты у меня узнаешь, кто твой начальник. Живей, говорю, и не нахальничать!

Эта неожиданная вспышка звериной грубости поразила Юджина. Зверь, за которым он наблюдал на расстоянии, как мог бы наблюдать художник, и который интересовал его как явление, теперь показал себя.

- Убирайтесь вы к дьяволу! - крикнул Юджин, лишь наполовину сознавая, какой опасности он себя подвергает.

- Что такое? - заорал мастер и кинулся на него.

Он оттолкнул Юджина к стене и хотел было пнуть носком своего тяжелого, подбитого гвоздями башмака. Юджин схватил с пола железную ножку от печки. Он был бледен как полотно.

- Лучше не пробуйте! - угрожающе сказал он, крепко зажав в руке железную ножку.

- Брось, Джим, - сказал другой мастер, понимавший всю неуместность такой вспышки. - Не тронь его. Гони его лучше вон, если он тебе не нравится.

- В таком случае проваливай ко всем чертям! - сказал великодушный начальник Юджина.

Все еще держа в руке печную ножку, Юджин подошел к гвоздю, на котором висели его пиджак и шляпа. Боясь, что нападение может повториться, он осторожно прошел мимо противника. Тот склонен был снова дать ему тумака в наказание за упрямство, но воздержался.

- Много понимаешь о себе, щенок. Проснись, сонная харя! - сказал он, когда Юджин направился к выходу.

Юноша тихонько проскользнул за дверь, чувствуя себя униженным и опозоренным. Какая сцена! Его, Юджина Витла, чуть не пнули ногой, чуть не вытолкали пинками вон, - и это на работе, за которую платят шесть долларов в неделю! На секунду острая спазма сдавила ему горло, но постепенно отлегло. Ему хотелось плакать, но он не мог. Он спустился вниз и подошел к конторке - лицо и руки у него были измазаны краской.

- Я ухожу, - сказал он нанявшему его человеку.

- Ладно. А что случилось?