— В целом, достаточно хорошо, — подвел итог майор. — Конечно, можно и лучше, но так тоже годиться. Школа видна, а боевого применения не было. Верно? — и дождавшись утвердительных кивков, продолжил. — А теперь, самое главное. Я не знаю, что каждому из вас шепнул Хохлов, поэтому говорю прямо: пойдем в тыл врага. Шанс вернуться живыми ничтожно мал.

Небольшая шеренга не шелохнулась.

— Для непонятливых, повторяю…

— Не стоит, командир… — перебил Корнеева Малышев. — Это ж не сосунки восторженные. Боевые офицеры. Не удивлюсь, если званиями повыше нас с тобой были.

— Да, Андрей. Наверняка ты прав, — согласился Корнеев. — Значит, вы все можете считать себя диверсантами. Я сейчас договорюсь с комбатом по поводу документов и транспорта. Капитан Малышев, принимайте бойцов под свое командование и вези их к нам. Извините, товарищи, времени в обрез. Ближе знакомиться будем в ходе подготовки к операции.

— А ты к профессору?

— Зачем спрашиваешь… — пожал плечами Корнеев. — Все, если не успею к вечеру, утром увидимся. Да, объясните вместе с Гусевым пополнению нашу специфику. Ну, и… И вообще, Андрей, первый раз замужем, что ли? Работай. Удачи, зам…

— Удачи, командир.

Глава третья

Полковник Стеклов ужинал. Увидев Корнеева, он сделал приглашающий жест.

— Садись, Николай. Война войной, а обед, то бишь, ужин, пропускать не гоже. Небось, так весь день голодный и пробегал?

— Никак нет, у штрафников подзаправился.

— Не важно. В твоем возрасте мужчина обязан испытывать постоянное чувство голода.

— Есть такое чувство, Михаил Иванович… — криво усмехнулся Корнеев, присаживаясь напротив. Опытный солдат никогда не отказывается от ужина, тем более что ему уже несли тарелку с аппетитно парующей гречневой кашей, щедро политой разогретой свиной тушенкой. — Я, правда, не совсем уверен, что это именно тот голод, который утоляется пищей…