— Так точно. Занятия спортом и табакокурение, вещи совершенно несовместимые… — в привычной манере доложил Корнеев и неожиданно для самого себя прибавил слова, которые, при иных обстоятельствах, капитан никогда в жизни не произнес бы, обращаясь к старшему по званию. — Да не томитесь вы так, Михаил Иванович. Очень трудное задание предстоит?

— Задание, Николай, как раз, для разведчика с вашим опытом, совершенно пустяшное… — устало потирая лоб, ответил полковник Стеклов. — Я бы даже сказал: чрезвычайно легкое. Хотя, как повернется…

— Тем более, — улыбнулся Корнеев и пошутил. — Выкладывайте. Может, я тогда еще до ужина, успею к фрицам смотаться по-быстрому? Пока не особенно проголодался…

Но полковник не принял шутки.

— Смотаться, увы, не получиться…

— Михаил Иванович, не скромничайте, — сделал еще одну попытку приободрить старика капитан. — Всему фронту известно, что ваши расчеты неизменно точны. И, если кто из бойцов гибнет в рейде, то исключительно по собственной оплошности, или из-за неизбежных на войне случайностей.

— Вы совершенно правы, Николай, — кивнул головой тот, отводя взгляд. — Именно поэтому мне так трудно сейчас с вами говорить, что впервые сталкиваюсь с подобной путаницей.

— Каков шанс вернуться? — напрямик спросил Корнеев, наконец-то осознав суть нервического состояния профессора.

— Для группы, которую поведете лично вы, возможность уцелеть, после выполнения задания, варьируется в приделах пяти-шести процентов, — тускло и как-то отстраненно отчеканил Стеклов. Немного помолчал, давая Корнееву осознать услышанное и веско прибавил. — Для всех иных составов, доступных для анализа, — вероятность возвращения стабильно отрицательная…

В комнату негромко постучали.

— Да. Войдите!

Дверь открылась, и порог перешагнул солдат с подносом в руках.

— Ваш чай, товарищ полковник.

— Чай? — удивился Стеклов, находясь мыслями вместе с отправляющимися в смертельно опасный рейд диверсантами. — Какой еще чай? Почему чай? Кто распорядился?