Кажется, первыми друзьями, которых я избрал среди них, с тех пор как начал проявлять внимание - географическое внимание - к континентам нашей земли, оказались Мунго Парк из Западного Судана и Брюс из Абиссинии. Слава этих исследователей давно уже приобрела к тому времени европейский характер, а сами они стали историческими фигурами. Но для меня история их была внове, потому что самые свежие географические известия, которые могли шепнуть мне, когда я лежал в колыбели, относились к экспедиции Бэртона и Спека, к открытию Танганьики и Виктории Ньясы.
Я чистосердечно признаю себя современником открытия Великих Озер. Да, я мог слышать об этом в колыбели, и правильно было, что, достигнув отроческого возраста в конце 60-х годов, я впервые попробовал рисовать карты и отдал первую свою дань уважения первым исследователям этих краев. Дань эта заключалась в том, что я тщательно нарисовал карандашом очертания Танганьики в моем дорогом старом атласе, который, будучи опубликован в 1852 году, конечно, понятия не имел о Великих Озерах. Сердцевина Африки изображалась там крупным белым пятном. Разумеется, только романтический порыв мог подсказать мне мысль о том, чтобы со всей аккуратностью, на какую я только был способен, нанести на карту новейшие данные. Мне казалось тогда, что таким образом я иду по горячим следам географического открытия. И это вовсе не было пустой тратой времени. Совсем неплохо, что я получил тогда небольшую практику, оказавшуюся пророческой. Много лет спустя, когда я был вторым помощником капитана торгового флота, в мои обязанности входило, в соответствии с указаниями Адмиралтейства, корректировать и пополнять новыми данными морские карты различных судов.