— Миледи будет завтракать?

— Да, конечно, — отозвались с перекладины.

— Тогда я велю накрыть, как всегда, в вашем кабинете.

— Вы умница, Сэдрик. — Девушка пружинисто спрыгнула и поправила рассыпавшиеся по плечам русые волосы. — Почту, если это вас не затруднит, отнесите туда же.

— Да, миледи.

Глядя в спину удаляющегося дворецкого, Элизабет в который раз заметила, что походка Сэдрика стала еще более шаркающей, а венчик седых волос, окружающих его обширную лысину, поредел.

«Добрый Сэдрик, надо бы прибавить ему жалованье», — сочувственно подумала девушка, отправляясь в душевую. По пути она вспоминала, что мысль эта приходила к ней в голову далеко не впервые, но каждый раз как-то забывалась. Что поделаешь, дела…

Бетси очень хотела стать археологом — настоящим, профессиональным. Очень хотела…

… Единственная дочь вестфальского барона Генриха Эссенхауза и английской леди Эмили МакДугал, она появилась на свет седьмого сентября тысяча девятьсот шестьдесят девятого года — в самый разгар «сексуальной революции» и бунтов хиппи. Может быть, именно поэтому дочь аристократа выросла такой свободолюбивой и независимой.

Именно мать настояла на том, чтобы девочке дали «настоящее» (то есть английское) имя. Барон, безумно влюбленный в свою белокурую маленькую женушку, не возражал. Тем более что по-немецки Элизабет вполне пристойно звучало как Эльза. Так он и называл наследницу, когда поблизости не было супруги.

Чем была жизнь для Элизабет-Эльзы? Отцовский замок на берегу Рейна в Вестфалии, особняк МакДугалов в шотландском графстве Перт, вышколенные слуги, приемы, высшее общество. Естественный путь для девушки из подобной среды — хорошее воспитание и образование, а затем выгодное замужество.