– Да, вы правы.

– Прав ли я, также, в своем предположении, что исполнение мелодичной и вполне пристойной песни не содержит в себе преступного деяния?

– Верно, но…

– Инспектор, катись к черту, – мило произнес я. На мгновение он задумался, глядя на нас с Чабби. Мы оба крепкие ребята, а в наших глазах он не мог не заметить задиристого блеска. Было ясно его сожаление по поводу того, что с ним нет его команды.

– Я постараюсь не упускать вас из вида, – пообещал он зловеще, и, цепляясь за чувство собственного достоинства, как нищий за лохмотья, покинул нас.

– Чабби, у тебя ангельский голос, – сказал я.

– Харри, я закажу тебе еще рюмочку.

Фред Кокер подоспел как раз вовремя, чтобы опять составить нам компанию. Он пил «лагер» и лимонный сок, отчего моему желудку становилось не по себе.

– Мистер Харри, я нашел вам клиентов.

– Мистер Кокер, я люблю вас!

– И я люблю, – добавил Чабби.

В глубине души я почувствовал легкое разочарование, уже приготовившись к очередному ночному вояжу.

– Когда они прибывают? – спросил я.

– А они уже здесь – ждали меня в моем офисе, когда я вернулся.

– Честно?

– Они знали, что ваша первая группа отменила заказ, и сразу спросили меня о вас. Видимо, они прибыли тем же самолетом, что и почта.

Мои мозги плохо соображали, иначе бы я удивился. Что за странное совпадение – одни отказались, а другие прибыли?!

– Они остановились в Хилтоне.

– Мне забрать их прямо из отеля?

– Нет, они встретят вас на Адмиралтейском причале завтра в десять утра.

Я был благодарен, что клиенты назначили отплытие на столь поздний час. На следующее утро команда «Балерины» состояла из зомби. Анджело стонал, и лицо его темнело всякий раз, когда он наклонялся за мотком веревки или связкой удочек. Чабби потел и источал запах алкоголя, а выражение его лица было просто ужасающим. За все утро он не произнес ни слова. Мне также было не позавидовать. «Балерина» покачивалась у причала, а я стоял перегнувшись через перила мостика. Мои глаза закрывали темные стекла очков «поляроид», и хотя кожа головы напоминала о себе постоянным зудом, я не отваживался снять фуражку, чтобы не потерять целиком весь скальп.