Крестьянин здешний, добавляя,

Чтоб я к лужайке путь держал,

Она и есть не кто иная.

Диана

Что надо вам средь этих скал?

Фабьо

Ищу, - утаивать не стану,

Крестьянку, некую Диану,

Охотницу, грозу сердец.

Брожу с утра и наконец

Забрел на эту вот поляну.

Быть может, это вы как раз?

Диана

Я.

Фабьо

Это правда?

Диана

Да.

Фабьо

Целую

Вам руку.

Диана

Обнимаю вас.

Фабьо

Мою владычицу земную

Я лицезрю, отраду глаз.

Диана

Передохните.

Фабьо

Я странней

И радостней не ведал дней.

Диана

Но что же нужно вам?

Фабьо

Внимайте

И ни ползвука не теряйте

Из этой повести моей.

Высокородная Диана,

Досель таимый этим лесом

Смиренный, но роскошный клад,

Как золото в глубоких недрах

Затаено! Отавьо, герцог

Урбинский, этих мест владетель,

За неимением потомства

Взял некогда на попеченье

И воспитанье Теодору,

Дочь брата (брата звали Цезарь),

Ценя в ней ум и красоту.

(Прошу вас, слушайте прилежно.

Ведь если упустить начало,

То трудно разобраться в деле.)

В Урбино все всегда считали,

Что Теодора несомненно

Ему наследует: ведь он

С ней состоял в родстве теснейшем.

Так Теодора и жила

Хозяйкой герцогских владений,

Отавьо зеркалом служа,

И тот привык в него смотреться.

К ней стали свататься монархи:

Феррарский, пармский, и пьяченцский,

И мантуанский, и миланский.

А вместе с ними, с меньшим блеском,

Хотя и с большею надеждой,

Благодаря вседневным встречам,

Урбинцы Дьего и Камило,

Два благородных кавалера.

Хоть ей приятны были оба,