- Бухгалтера из портового склада?

- За социал-демократическую пропаганду. Тому едва удалось отвертеться, его попросту убрали из города.

Мангольф глянул выжидающе; но Терра выразил одно наивное изумление. Как искажаются события в устах толпы! Какой неверный взгляд на его отца! На его отца, самого рассудительного человека в мире!

- А Кватте подделал векселя, - продолжал Мангольф насмешливо. - Таким образом доброе имя еще одного из старейших кланов нашего почтенного города ставится под вопрос по милости Христиана-Леберехта Кватте.

- Они ходят в церковь, они даже крестят свои суда, - язвительно подхватил Терра. - Они закоснели в том мировоззрении, которое левее национал-либерализма{31} видит одно непотребство... - Он говорил еще долго, с возмущением, от которого ему внутренне становилось только веселее, пока Мангольф не возразил, что как-никак здесь, в городе, немало богатых, по-настоящему светских людей и многие из здешних далеко пошли. Это оправдание не имело веса в глазах патриция Терра, он ненавидел этот город безоговорочно - без того стремления возвыситься, которое томило сына комиссионера Мангольфа. Сын почитаемого гражданина, Терра сказал:

- Здесь даже с большими деньгами ничего не достигнешь.

- Ну, нет. - Мангольф встрепенулся. - Представь себе, я бы явился в контору хлебной фирмы Терра в качестве лидера сильной партии и сообщил ее хозяину очень веские сведения о будущих судьбах старых бисмарковских покровительственных пошлин{32}.

- Ну, а дальше?

- В наше время пошатнувшиеся фирмы спасаются как умеют. - Мангольф искоса взглянул на друга, который явно ничего не понимал. - И прибегают к весьма интересным способам. Судно консула Эрмелина, недавно затонувшее, было незадолго до того застраховано в большую сумму.