— Но я пришел по делу, а все деловые люди привыкли ждать, — продолжил он.

— Вы, действительно, очень добры, сэр Юстас, что уделяете столько внимания моим делам.

— Для меня это удовольствие, леди Кростон.

— Сэр Юстас, не надейтесь: я все равно не поверю, — рассмеялась эта лучезарная особа. — Но если бы вы только знали, как я ненавижу адвокатов и всю эту волокиту, я уверена, что вы не стали бы тратить на меня свое время.

— Не говорите об этом, леди Кростон. Для вас я готов и на большее, — тут он понизил голос, — я даже не знаю, чего бы я не сделал ради вас, Мадлена.

Она подняла свои изящные брови, так что они вытянулись в два знака вопроса, и слегка зарделась. Ничего подобного в сэре Юстасе она раньше не замечала. Неужели он все это говорит всерьез? Не может быть.

— Что же касается дела, — продолжал он, — не то, чтобы у нас тут было слишком много дел. Насколько я понимаю, вы только должны подписать уже заверенный документ, и деньги будут перечислены.

Она подписала документ, который он вынул из большого конверта, почти не глядя — замечание сэра Юстаса не выходило у нее из головы. Сэр Юстас положил бумагу обратно в конверт.

— И это все, сэр Юстас? — спросила она.

— Да, все. Теперь, когда я выполнил свой долг, я, пожалуй, пойду.

— Да уж, ради всего святого, иди! — прорычал Бутылкин за портьерой. Ему не нравилась чрезмерная обходительность брата и терпимость Мадлены к ней.

— Нет уж, лучше садитесь и поговорите со мной — если у вас, конечно нет другого, более приятного занятия.

Не трудно вообразить быстрый ответ сэра Юстаса и радостную улыбку Мадлены, с которой она приняла этот комплимент, усевшись на низкий стул — все тот же низкий стул, на котором она восседала вчера.