Бутылкин неловко заерзал в кресле.

— Спасибо тебе, Юстас, но знаешь ли, мне не нужно, чтобы меня поддерживали, ничего мне не нужно. Я бы скорее вернулся в Южную Африку, в полк. Да, да. Я не переношу чужих людей, высшее общество и все такое. Я не их поля ягода, в отличие от тебя.

— Тогда что же ты собираешься делать? Женишься и поселишься за городом?

Бутылкин покраснел — сквозь загорелые щеки выступил легкий румянец, что не укрылось от его наблюдательного брата. «Нет, я не собираюсь жениться, конечно, нет.»

— Кстати говоря, — небрежно заметил сэр Юстас, — вчера я видел твою прежнюю любовь, леди Кростон, и сказал ей, что ты возвращаешься домой. Она теперь прелестная вдова.

— Что!? — воскликнул ошеломленный брат, медленно приподнимаясь в кресле. — У нее умер муж?

— Да, умер год назад, и тем лучше для него. Он меня назначил одним из своих душеприказчиков, не знаю почему — мы всегда недолюбливали друг друга. Мне кажется, он был одним из неприятнейших людей, каких мне довелось встретить в этой жизни. Говорят, он своей жене попортил много крови. Впрочем, поделом ей.

— Почему поделом?

Сэр Юстас пожал плечами.

— Когда бессердечная девчонка обманывает юношу, с которым она помолвлена, и ее покупает старое животное, пожалуй, она заслуживает всего, что имеет. Данная особа заслужила гораздо худшего, на самом деле ей крупно повезло — гораздо больше, чем она рассчитывала.

Его брат снова присел, прежде, чем дать ему сдержанный ответ: «Тебе не кажется, что ты очень суров к ней, Юстас.»

— Суров к ней? Нет, ничуть. Из всех ничтожных женщин, которых я знаю, она самая ничтожная. Ну скажи, как она отнеслась к тебе?

— Юстас, — почти резко вклинился в разговор его брат, — если ты не возражаешь, я прошу, чтобы ты не говорил о ней так в моем присутствии. Я не могу — короче, мне не нравится.