Грач, конечно, ризозлился. Сначала он запыхтел, как паровоз, а потом сказал:

- Жила ты! Ножа пожалел?

На это я ему ответил:

- А ты - раззява; коли свой потерял, так у других не клянчи... Другие совсем не обязаны давать тебе острые, как бритва, ножики!

Если по совести разобраться, то я прав. Нож мой: захочу дам, а захочу не дам.

- Я думал, он со стыда под парту заберётся, а он ощё что-то такое говорит! - сказал Грач. - В общем, я тебя больше не знаю, - понял?

- Действительно, гражданин, как вы попали за мою парту? - сказал и я.

- А так... - усмехнулся Грач. - Будьте здоровы, живите богато! - И на переменке пересел на другую парту. И свою чернильницу прихватил. Я уж забыл, что это он её из дому принёс. Думал, общая. Три года сидели мы с Грачом вместе, ни разу он не пересаживался, а тут вот взял и пересел. Всерьёз. И не к кому-нибудь, а к моему лютому врагу Тольке Щукину, которого все в классе звали просто Щукой. Этого я не мог простить. Подошёл на следующей переменке к Грачу и сказал:

- Я давно хотел, чтобы ты, грач - птица весенняя, пересел на другую парту. Хорошо, что сам ты догадался.

На это Лёнька ответил:

- Три долгих года я просидел на одной парте с этим человеком! Где были мои глаза?

Мой лютый враг Толька Щукин тут же откликнулся:

- Три года вычеркнул ты из жизни, Грач! Я бы не смог с Ганькой Куклиным и дня просидеть на одной парте... Погляди, какие у него глупые глаза! Одна губа чего стоит!

Ганька Куклии - это я. Глаза у меня самые обыкновенные: серые. И губа нормальная. Ну, может быть, немного толстовата. Когда я был маленький, то всё время губу оттягивал, Мне это очень нравилось. Так со мной разговаривать никто не дал Щуке права. Я хотел без долгих разговоров залепить ему хорошего леща, но раздумал. Выдержка прежде всего. От кого-то я слышал или читал, что руки распускают только те, у кого не хватает ума. "Тот доказывает свою правоту кулаками, кто бессилен доказать её словами". Я хорошо запомнил эту цитату. Выучил наизусть как стихотворение.